УСКОВА ШИНКУЕТ ГОГОЛЯ
![](http://com20.ru/wp-content/uploads/2024/05/2017092312061-300x200.jpg)
Передо мной фото со спектакля. И сразу заявляю: я не собираюсь его смотреть. И не надо меня принуждать по формуле «сначала посмотрите, а потому судите». Простите, но кал можно определить не только не пробуя, но даже по запаху. Этого фото с шоу Усковой в Моссовета «Ревизор» мне достаточно, чтобы засомневаться в необходимость следовать фантомам Усковой и поискать помощи … у самого Гоголя.
То, что мы ничтожества, которые не понимают великого переосмысления классических вещей, это нам модерновые режиссеры объяснили многократно. То, что аргументы не авторитетны – тоже понятно. Но, может, постановщик «Ревизора» прислушаться к самому Гоголю? Или тот тоже не авторитет?
Я погрузился в гоголевские письма и обнаружил письма, мимо которых любитель Гоголя, режиссёр, пройти не мог. Письмо 1843 года Щепкину – актёру — по поводу постановки «Ревизора». Сама подробность, детальность, педантичность просьбы тщательного осмысления текста и педантичного вживания в образы говорят о том, что, скажем дипломатично, Гоголь не готов на компромиссы с так называемыми «трактовками». И если бы он увидел своих героев, курящих кальян, я думаю, несмотря на свою болезненность, сурово отвернулся бы от г. Усковой.
Сам размер письма – три страницы, посвященное деталям игры и его требованиям, говорит о настрое Николая Гоголя. Мы, конечно, выберем только фрагменты. Но показательные. Отметим, что Гоголь пишет из Франции, Страсбурга, что говорит о его поглощенности русскими процессами.
Цитата: Михаил Семенович! Вот в чем дело: вы должны взять в свой бенефис «Ревизора» в его полном виде, то есть следуя тому изданию, которое напечатано в полном собрании моих сочинений, с прибавлением хвоста[1005], посылаемого мною теперь. Для этого вы сами непременно должны съездить в Петербург, чтобы ускорить личным присутствием ускорение цензурного разрешения…
Хлестакова должен играть Живокини. Дайте непременно от себя мотив другим актерам, особенно Бобчинскому и Добчинскому. Постарайтесь сами сыграть перед ними некоторые роли. Обратите особенное внимание на последнюю сцену. Нужно непременно, чтобы она вышла картинной и даже потрясающей. Городничий должен быть совершенно потерявшимся и вовсе не смешным. Жена и дочь в полном испуге должны обратить глаза на его одного. У смотрителя училищ должны трястись колени сильно, у Земляники также. Судья, как уже известно, с присядкой. Почтмейстер, как уже известно, с вопросительным знаком к зрителям. Бобчинский и Добчинский должны спрашивать глазами друг у друга объясненья этому всему. На лицах дам-гостей ядовитая усмешка, кроме одной жены Луканчика, которая должна быть вся – испуг, бледна как смерть, и рот открыт. Минуту или минуты две непременно должна продолжаться эта немая сцена, так чтобы Коробкин, соскучившись, успел попотчевать Растаковского табаком, а кто-нибудь из гостей даже довольно громко сморкнуть в платок.…
Старайтесь произносить все ваши слова как можно тверже и покойней, как бы вы говорили о самом простом, но весьма нужном деле. Храни вас бог слишком расчувствоваться. Вы расхныкаетесь, и выйдет у вас просто черт знает что. Лучше старайтесь так произнести слова, самые близкие к вашему собственному состоянию душевному, чтобы зритель видел, что вы стараетесь удержать себя от того, чтобы не заплакать, а не в самом деле заплакать. Впечатление будет оттого несколько раз сильней…
Нет, зачем слушать Гоголя – ведь новая эпоха на дворе! И на это есть ответ Гоголя, общий смысл которого – хорошо сыграть и значит быть актуальным!
Цитата: Итак, благословясь, поезжайте с богом в Петербург. Бенефис ваш будет блистателен. Не глядите на то, что пиеса заиграна и стара. Будет к этому времени такое обстоятельство, что все пожелают вновь увидать «Ревизора»[1009], даже и в том виде, в каком он давался прежде. (Гоголь – Щепкину М. С., 12(24) октября 1846 12 (24) октября 1846 г. Страсбург, Н.В.Гоголь, Собр. соч. в 7 томах, изд. «Худождественная литература», т.7, Москва, 1967 г.)
А как есть?
Вот фрагмент статьи. Без комментариев.
Валерий Семеновский ДРАЙВ ШПАНЫ Московскиеновости, 3 июня 2005 года
Театр берется за классику, русскую и советскую. Чтобы «закрыть тему» — в одном случае. И «приколоться» — в другом.
«Ревизор», поставленный в Театре имени Моссовета Ниной Чусовой, нафарширован приметами наших дней.
Взятки здесь берут зеленью.
Отрываются под попсу в ресторане, по соседству с которым кричат о себе и другие богоугодные заведения: «Секс-шоп», «Казино», «Шаурма».
В сцене вранья Хлестаков присваивает авторство «Турецкого гамбита» и «Статского советника».
Городничий, респектабельный нувориш с приблатнёнными манерами, по случаю замужества дочери даёт пресс-конференцию, переходящую в бандитскую разборку.
Держиморда — мент, оборотень в погонах.
Да и остальные выходят на сцену явно не из гоголевской шинели. Скорее — из телесериалов, криминальных во всех отношениях.
Самый высокий рейтинг — у Хлестакова.
Потому что — Гоша Куценко.
Вау!
Что играет господин Куценко, объяснить не берусь. Такое понятие, как линия роли, к нему не применимо. Роль распадается на кусочки, на штучки.
Но что-то он всё-таки транслирует и публику заводит.
В его Хлестакове есть драйв.
Драйв шпаны….
Давайте сделаем вывод. Гоголь – автор? Автор. У него есть авторские права? Есть. Он озвучил принципы обращения со своими вещами? Озвучил. Так почему столь заботящиеся об авторских правах люди, столь же небрежно обращаются с авторскими правами тех, с руки которых они кормятся?
Как нам защитить авторские права авторов-классиков, которые не могут защитить себя сами?