ВАСИЛИЙ СОЛОВЬЕВ. ЛУЧШАЯ КАРТИНА О ПУГАЧЕВЩИНЕ.

1.

Почему Пугачев по сути, не представлен в живописи, и почему картина нашего современника Соловьева Василия – лучшая, ближе всего к сути понимания этого мирового явления ? 

Стремясь к комплексному рассмотрению темы, мы просто обязаны были обратить внимание на отражение Пугачева и связанных с ним событий в изобразительном искусстве. Однако здесь нас поначалу ждало некоторое разочарование. В отличие от Степана Разина, российское и советское изобразительное искусство, особенно высокого уровня, Пугачева вниманием не баловало. Именно поэтому представляет интерес то, что представлено. Особенно с позиции того, что сейчас мы во многом восстановили ход событий, включая те, о которых официальная историография не упоминала или упоминала неохотно и скудно.

Первое, что приходит на ум, когда поднимается тема картин о Пугачеве – это известная по репродукциям «Суд Пугачева» Перова. Отдавая должное известности художника, всерьез произведение едва ли стоит воспринимать. Мы уважаем жанр иллюстрации литературных произведений, но вместе с тем признаем его вторичность по отношению к литературной основе. Художник только отображает осмысленное писателем. И картина «Суд Пугачева»  – только хорошо сделанная иллюстрация к «Капитанской дочке» А.С. Пушкина. Наверное, Василий Перов поступил по-своему честно: Не пытался писать то, о чем не имеет понятия. Просто хорошо отработал по тексту.

2.

Знакомая нам по школьным учебникам, написанная в 1924-м году картина Авилова «Уральские рабочие привезли пушки Пугачёву» представляет собой типичный образец марксистско-троцкистского мифотворчества. Известно, что уральские заводы контролировались пугачевскими эмиссарами Грязновым и Белобородовым и, соответственно, работали в интересах Пугачевского войска зимой 1773-74-го годов. А начиная с марта-апреля 1774-го, уральские заводы перешли под контроль правительственных войск. Более того, в это время происходили разорения и даже сожжения заводов пугачевцами. Поэтому летне-осенний пейзаж, верноподданнические позы в момент передачи пушек – чистая фантазия автора и его заказчиков, ничего общего с реальными событиями не имеющая. Скорее нужно было изображать сгоревшие корпуса цехов и побитых пугачевцами рабочих Саткинского, Златоустовского и других заводов. Впрочем, нужно отдать должное, миф о якобы «по зову классового сознания» поддержке «почти-пролетариатом» «амператора»-бунтовщика изображен с претензией на реалистичность и хочется верить. Но только до момента, когда вникаешь в реальную историю. И тогда возникает горькое ощущение обмана.

3.

Принципиально иначе подошел к теме челябинский художник Василий Николаевич Соловьев. На своей картине 1988-го года «Пугачев. Предательство» он изобразил положение, в котором, по нашим расчетам, Пугачев находился с конца марта 1774-го почти постоянно.

Напомним, 26 марта был выдан правительственным войскам наместник Пугачева на Волге и Урале Иван Зарубин (Чика), а 1 апреля в плен оказался (был выдан) Думной дьяк Военной коллегии Иван Почиталин по сути – второе после Пугачева лицо в войске. В стане Пугачева сформировался жесткий раскол, который завершился в сентябре 1774-го выдачей самого Пугачева властям на Узенях.

Сейчас у нас есть все основания полагать, что пугачевское окружение постепенно начало вскрывать его двурушничество, работу на внешние силы, враждебные не только официальным властям, но и тем русским, российским силам, что поддерживали Пугачева внутри страны. И картина изображает перелом в сознании казаков – и тогда возникает вопрос: а кто кого предал? – казаки Пугачева или Пугачев казаков? Картина мощно показывает эту проблему!

А теперь взглянем на картину. Огромное полотно, выше человеческого роста, два на три метра говорит о масштабе замысла автора. Сам масштаб картины подчеркивает и масштаб события.

Первое, что бросается в глаза – совсем не героический Пугачев. Он подавлен, не уверен в себе, чувствует за собой вину. Это не герой, который верит в свою цель и презирает предателей. Как пояснил в разговоре сам художник, фиолетовый цвет его кафтана – цвет тревоги и болезни. Пугачев чувствует за собой вину и понимает, что заслужил то, что произойдет в ближайшее время.

Обратите внимание: за Пугачева никто не вступается. Никто его не поддерживает. Выражения лиц в диапазоне от осуждающего до прямо враждебного.

Персонажи: В красной шапке, с богатым пистолетом – кто-то из атаманов. В синем кафтане с посохом – явно старообрядческий иерарх. Справа от Пугачева в расстегнутой косоворотке – рядовой казак. За спинами, в халате и с характерными чертами лица, просматривается башкир или киргизец. Против Пугачева выступили все силы, которые до этого его поддерживали в России.

И получается, что еще в 1988-м году, когда Пугачева еще героизировали, Василий Соловьев поставил вопрос: А кто был предателем? Может быть, Пугачев запятнал себя предательством и получил то, что заслужил? – Согласитесь, для 1988-го года – это было «на грани».

Но из истории картины мы от самого автора узнаем, что он начал писать картину как однобокую – против казаков и их предательства. Но по ходу настроение и понимание меняется: почему Пугачева — если предали, то все? Отсюда началось сомнение, которое вылилось в вопрос: а кто настоящий предатель на самом деле?

То есть Василий Соловьев прошел тот же путь, что и Василий Шукшин, начиная с поклонения Разину, начиная писать чуть не восторженный роман, а после работы в архивах настолько разочаровался, что написал разоблачительный роман о проходимце, которого опять-таки все казаки … что? … предали? А может быть, так же что-то обнаружили за Степаном Разиным?    

Василий Соловьев – единственный из известных нам художников, что подошел к теме Пугачева и Пугачевщины не как иллюстратор, не как официозный мифотворец, но как независимый исследователь. В сочетании с высоким уровнем мастерства живописца, это дает нам основания заявлять, что картина «Пугачев. Предательство» — лучшее на сегодня произведение изобразительного искусства на тему Пугачевщины.