ЧЕБАРКУЛЬСКИЙ ОЗНОБ МИХЕЛЬСОНА

Есть произведения, которые живут не сюжетом, а контекстами. Это давнишняя традиция в литературе – привязывать Произведение, её смыслы, героев к месту, времени, конкурентному сюжету – было делом обычным.

Рассказ Болдырева «Ожидание подполковника Ивана Михельсона» привязан историческому событию и к конкретному месту, и я так понимаю, задача рассказа приблизить внимание читателя к важному парадоксу – как судьбоносное решение, в момент его принятия было обыденным, хотя и напряженным. Ведь Иван Михельсон не знал, что его ожидание в Чебаркуле сведений разведки, чтобы понять, где Пугачев и куда он пошёл, — что его моментальное точное быстрое решение двинуться на Сатку спасло и его соединение и Страну в целом.

Бой у Лягушино, где Михельсон встречным боем разгромил Пугачёва, оказался ловушкой: Пугачёв исчез. И куда — было неясно. И поэтому прибытие соединения в Чебаркуль – было напитано ощущением угрозы от коварного замысла Самозванца. 

Томительное ожидание напитано диалогами с соратниками – Мятлевым, Хариным, Жолобовым, которые тоже томительно ожидали сведений разведки. И их версии тоже гуляли в сознании.

Цель рассказа – приблизить читателя к судьбоносности момента, когда в Чебаркуле решалась судьба страны – если бы Михельсон неверно бы понял маневры Пугачева и его кураторов, ели бы он опоздал с выдвижением – история могла бы пойти по другому пути.

Ожидание в течение суток – в этом главный парадокс рассказа – когда томительное ожидание ужимается в одни сутки – показывает внутренне напряжение Михельсона. Ведь было понимание, что Пугачев стремился в Сатку – Михельсон его остановил у Лягушино, зная это стремление. Но не изменился ли план Самозванца, или остался прежним – захватить Сатку и создать вокруг неё неприступную горную цитадель и создать там столицу своего Государства.  

Но Михельсон понимал и другое: если он придёт в Сатку раньше, чтобы упредить Пугачёва, он может попасть в тяжелую ситуацию – с трёх сторон его могли зажать войска Пугачева Азналина, которые не оставят ему шансов, блокировав три дороги – со стороны Златоуста, со стороны Аши и со стороны Пристани. Других дорог нет. И отступать Михельсону некуда – его вместе с соединением могут просто уничтожить. Что делать? 

Михельсон в Чебаркуле понимает, что если он уйдет из крепости, войдут пугачевцы, и судьба чебаркульцев будет непредсказуема – ведь он вернул их в лояльность Императрице.  

От этого томительность ожидания подогревалась ощущением грядущей крови и трагедий – когда он с малым отрядом в две тысячи человек не смог решать задачи обороны крепости и заводов и преследования Пугачева. От этого шел озноб. Он был человек не из трусливых, но возможное решение Пугачева окружить его в центре Урала в тайге, и уничтожить – заставляла мучительно думать.

И вот майор Желобов прибывает в Чебаркуль – как ключевую точку перед горным Уралом, и приводит мужика из Карасей, который сообщает, что Пугачёв двинулся в сторону Аргазей. Сразу встала вся картина замысла Самозванца – проделать манёвр через горы севернее — в районе Юрмы – там способнее будет перейти горы – и войти в Сатку первым, чтобы у Михельсона не было шансов.   

Томительное ожидание и размышление закончилось – Михельсон устремляется в Сатку.

Все это в рассказе в контексте показано как фон. Но те, кто знают, что это был момент истины в огромном историческом процессе захочется приехать в место, где решалась судьба России и прочувствовать этом моменте растяжения нервов Михельсона, его озноб, прочувствовать внутренне переживание военачальника, решение которого – жизнь или смерть сегодня и сейчас, не его, так людей, которых он оставляет на расправу пугачевцев.   

Этот рассказ нужно читать туристам, которые погружены в маршрут, которые идут стопами Михельсона, понимая все риски, которые на себя взял Михельсон, уйдя из Чебаркуля. Ведь он знал, что в Чебаркуль придут пугачевцы без Пугачева и подвергнут Чебаркуль расправе и сожжению за возвращение верности к Императрице. 

Он пошёл навстречу очень вероятной смерти – своей и своей команды – в Сатку.