ОНА БЫЛА ИЗ ТЕХ, КТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЧИТАЛ МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА.

В советские времена ходил анекдот: «На экзамене в мединституте:

— Кто первым применил гипсовые повязки для фиксирования конечностей при переломах?

— Извините, профессор, не помню.

— Как?! Чему мы учили вас всё это время?!

— Неужели Маркс и Энгельс?…»[1]

У этого анекдота было множество версий с привязкой к различным естественным и техническим специальностям. Я запомнил медицинскую версию. Но Маркс с Энгельсом есть везде. Анекдот намекал на заидеологизированность советского образования. Однако это была бессовестная ложь. Несмотря на то, что кафедра марксизма-ленинизма и истории КПСС были в каждом ВУЗе. Несмотря на то, что студенты получали зачеты и экзаменационные оценки на первых двух курсах. Несмотря на то, что при написании рефератов, курсовых, дипломных, кандидатских и т.п. авторы добросовестно ссылались на сочинения классиков и решения последнего съезда «Руководящей и направляющей», понятие о главенствующей в СССР идеологии люди имели весьма и весьма отвлеченное. Обычно дальше лозунгов на средствах наглядной агитации дело не шло. Однако находились такие, кто на самом деле читал классиков марксизма-ленинизма и не просто читал, но и думал при этом. Как правило, это были честные советские люди, и ими двигало искреннее стремление глубже вникнуть в основополагающее учение страны. А дальше было два варианта. Либо они становились циниками, принимали правила игры и пересказывали то, что прочитали, посмеиваясь про себя и получая за это зарплату. Либо обнаруживали, что говорить о марксизме как о науке можно сильно отчасти и тогда они начинали об этом говорить и писать. При этом искренне верили, что помогают своей стране. И тут же попадали в разряд антисоветчиков. Дальше – либо лагерь в 1930-50-е, либо принудительное психиатрическое лечение в более поздние годы. В 1970-е появился еще один выход: выезд из СССР. К числу таких людей относилась Дора Моисеевна Штурман. Она прошла через многое из того, что проходили антисоветчики в нашей стране.

Родилась в 1923-м году начала учиться на филологическом факультете Харьковского Университета. Затем вместе с семьей эвакуировалась в Алма-Ату, где -продолжила обучение. В 1944-м вместе со своими друзьями (Марком Черкасским и Валентином Рабиновичем) была осуждена на 5 лет «за участие в подпольной антисоветской группировке, занятой контрреволюционной подрывной деятельностью». Поводом послужили статьи о Маяковском и Пастернаке. Скорее всего, она просто написала о них, как написал бы любой квалифицированный филолог, взглянув на их творчество свободным взглядом, а не через призму официальных установок.

Через 4,5 года она была освобождена и вернулась в Харьковскую область, где работала сначала учителем русского и литературы, а потом завучем и директором школы. После Хрущевской оттепели вступила в Партию, куда её давно настойчиво приглашали. Тогда у многих появились иллюзии, что в официальной идеологии что-то изменится. Параллельно она продолжала писать, заниматься исследованиями в области марксизма, экономики и политики в СССР. Как и следовало ожидать, эти книги издавались в «самиздате». Именно там, под псевдонимом Богдан была опубликована её первая книга «Наш Новый мир». В 1977-м репатриировалась в Израиль, где продолжила преподавательскую и научную работу в Иерусалимском университете. В 80-90-е годы в Израиле и в Великобритании вышел целый ряд трудов Штурман, среди которых самыми известными стали: «Мертвые хватают живых. Читая Ленина, Троцкого, Бухарина», «Советский Союз в зеркале политического анекдота», «Городу и миру», «Экономика катастроф», «О вождях российского коммунизма». Естественно, эти книги сразу попадали в разряд запретных в СССР.

Умерла Дора Моисеевна в 2012-м году в Иерусалиме.

Когда мы оглядываемся назад, то у многих возникает вопрос: «Как, имея мощнейшую экономику, армию, одолев в 1940-е мощнейшие армии Европы и Азии, мы умудрились проиграть 1990-е?» «Почему идеология, о которой заявляли как о единственно верной сейчас себя ни как не проявляет? О ней вообще не вспоминают?» Многие из ответов можно найти в книгах Доры Штурман. К сожалению, как и у большинства критиков, в её книгах нельзя найти ответ на вопрос: «Если так неправильно, то как надо?». Но это – уже наша с вами работа.

[1]Первым применил гипсовые повязки для лечения переломов великий русский хирург Николай Иванович Пирогов во время Обороны Севастополя в Крымскую войну, чем спас очень многих солдат и офицеров от ампутации. Это так, к слову.